приходи ко мне, когда я сплю.

мятые пустые постели,
пьяные лица. глаза -
грустные, нет ни спасения,
ни прощения - некому
нас простить.
а мы тут, рядом с постелью,
ты на стуле, я - на тебе,
ты целуешь мою шею,
я целую тебя в лоб,
звуки глохнут,
мы задыхаемся,
у меня болит грудь
и ты.
я хочу, чтоб это
все не кончалось,
я хочу,
чтоб ты умер со мной. 

космос

слышишь? так поет космос.

просит, чтоб мы вернулись, 

говорит, нам чужда Земля,

а встреча с ней так затянулась...

сознанье стало туманом, 

а раны все глубже, 

кончина все ближе - 

пора нам обоим домой.

я тихо спускаю ноги с карниза, 

ты тихо спускаешь свои...

а я все чаще вспоминаю
полеты чужих мыслей
и ветхость чужой веры. 
и я прошу себя: "повзрослей!",
а это лишь принцип чужой эры.
и мне ничего не стоит
ворваться в чужую жизнь,
оставить там след и крошки -
куски своего сердца,
чтоб было потом
что вспомнить,
чтоб было о чем поплакать
и зачем напиться.

я часто борюсь с желанием
укусить себя за руку.
а еще чаще -

укусить тебя за язык.

2

таким безумцам-мизантропам,
как мы,
место в отдельной палате белой,
там белые стены, белые потолки
и крики душевнобольных
иногда нас с тобой развлекали б.

атмосфера, конечно, ужасная,
подавляющая любые желания,
но это не важно.

мне все еще хочется,
взять твое горло
в тиски ладоней
и смотреть,
как ты
задыхаешься. 

редакция

у меня уже все прекрасно прошло:
от весенних ливней
до ночей со свечками -

у меня уже было все.

и это ВСЕ - одна большая осечка.

у меня будто жизнь сотлела -
бельше нет никаких допингов,
больше нет никаких "терпеть",
а если и осталось хоть что-то,
то только бы
не пропить.

***
я, малышь, знаешь, что поняла?
есть у нас на двоих одна истина:
я не умею тебя терпеть,
а тебе без меня немыслимо.

как и обещала себе - начала редактировать свое старое. получается неплохо, больше рифмы и искорки

в детстве я перечитала много хороших книг, где у главных героев был непростой характер, они попадали в непростые ситуации и чаще всего обретали непростое счастье, понятное лишь им одним. сейчас я тоже читаю такие книги. я - дура! смотрю непростые фильмы, читаю непростые книги, люблю непростых людей непростой любовью и мне кажется тихонько схожу с ума от того, что в моей жизни ничего не бывает просто. видимо, надо было отгородить себя от ума еще лет в семь. надо было выйти на улицу, научиться самым грязным словечкам, поцеловать каждого мальчика, в 11 лет попробовать курить и пить, в 13 лишиться девичьего достоинства где-то за гаражами, в 16 забеременнеть и сделать аборт, а не сидеть и быть непростой, слишком сложной, умной и тактичной. может быть тогда, я была бы счастлива и не стремилась бы к утопической идее.

я не хочу сказать, что я идеальна или безгрешна, на мне достаточно чужой боли, но я всегда буду стремиться к самой высокой планке и мне всегда будет мало.

теперь мне кажется, я застряла в пространстве и времени. я никуда не хожу, ни с кем особо не общаюсь и ничем не занимаюсь. Кажется, я погружаюсь в состояние, в котором была зимой и даже не знаю, хорошо это или плохо. я вижу, какую свобожу имеют другие, какую имела я еще две недли назад гуляя, где хочу... а тут на тебе. сиди дома и занимайся домашними делами. теперь я точно, как домохозяйка. ну не бред разве? я хочу разгуливать ночью, пить вино и ругаться матом на проезжающие мимо машины. хочу ходить в туфлях на высокой платформе и юбке. а сижу дома потому, что не хочу быть предателем для матери. запомните, милые, ничего никогда не меняется! вы всегда окажетесь там, откуда пришли... и свобода может быть только не там, где есть рабство

я шалею

иду вверх по лестнице.
довожу себя и тебя до истерики. как до тебя дойдет известие? звонок или хроники по телеку? насколько тебе будет больно, будет ли комфортно в своем теле? и что я почувствую за 2 или 3 этажа до смерти?
дальше - больше. раньше - не было. я умру или чтоб ты повеселась. когда мы перестанем друг другу врать и будем счастливы вместе? я корчусь в ванной. так сложно остаться без тебя навсегда один раз. кафель, зубная паста, мыло и сумашествие. невозможно любить так сильно. я прихожу к бесконечности, когда утро и ты спишь, не выносишь меня больше. я наступаю на одни грабли. и я знаю, что в тебе столько же боли. знаю, что в тебе та же самая вселенная, тот же самый космос. но все это очень сложно, для меня это слишком просто.

ночь бесконечна. ты никогда не проснешься. я боюсь скоротать, онанируя шестой раз за ночь, рискую упасть без сил, что-то важное упустил. чуть не сорвал раковину, падая, кончил воздухом. последнее приключение. пожалуйста, пусть мое сердце выдержит. нельзя умереть, не попросив прощения.

дни словно бритвы. ночи полны крыс.
я иду вверх по лестнице, ведущей вниз.
цепляясь за карниз, я просто хотел тебя подразнить.
дни словно бритвы. ночи полны крыс.
я иду вверх по лестнице, ведущей вниз.
цепляясь за карниз, я просто хотел тебя попросить 'вернись'

я иду вверх по лестнице.
я знаю, тебе хочется истерки, только я уже потерял себя и теперь ты для меня небольшая потеря. хотя, иногда, признаюсь, мне бывает куда комфортней в твоем теле, чем в своем чучеле из дешевой, полупрозрачной материи. не пугайся, я так же безразличен ко всему, не только к тебе. черт, я опять сказал глупость. я опять сказал правду. прости. ты просишь любви и еще чуть-чуть больше. я пытался в себе найти хоть что-то похожее, но безрезультатно. у меня дороги - в окно и в тибет. а я знаю ты остаешься в этом затхлом городе из-за меня только. я не хотел вмешивать, я не хотел прикасаться к тому, что ты зовешь жизнью. я слишком слаб, чтоб лететь за тобой - я тону. но я не лгал, я люблю, люблю настолько, насколько это позволнено человеку с ледяным сердцем. а ты не гасни, пожалуйста. я умоляю. мне очень дорого все это. я хочу быть с тобой. я всегда буду рядом. хочешь крохотное сердце мое возьми, разбей, носи осколки как бусы. только дай мне эту иллюзию того, что я еще верю, что у меня все в порядке.

дни словно бритвы. ночи полны крыс.
я иду вверх по лестнице, ведущей вниз.
цепляясь за карниз, я просто хотел тебя подразнить.
дни словно бритвы. ночи полны крыс.
я иду вверх по лестнице, ведущей вниз.
цепляясь за карниз, я просто хотел тебя попросить 'вернись'

бродский

Рыбы зимой живут. Рыбы жуют кислород. Рыбы зимой плывут, задевая глазами лед. Туда. Где глубже. Где море. Рыбы. Рыбы. Рыбы. Рыбы плывут зимой. Рыбы хотят выплыть. Рыбы плывут без света. Под солнцем зимним и зыбким. Рыбы плывут от смерти вечным путем рыбьим. Рыбы не льют слезы: упираясь головой в глыбы, в холодной воде мерзнут холодные глаза рыбы. Рыбы всегда молчаливы, ибо они -- безмолвны. Стихи о рыбах, как рыбы, встают поперек горла.

море и небо. небо отражается в море. море отражается в небе. кажется, они влюблены друг в друга. вроде бы между ними тысячи километров, но где-то вдали от человеческих глаз они сходятся и любятдруг-друга страстно, наполняются друг другом... я хочу увидеть, как море целует небо, как небо целует море. и в жизни людей нет такой любви, безусловно. всегда в паре кто то любит кого то больше, а кто то кого то меньше, поэтому нет больше любви, чем эта.

море встретило дождем, соленой водой и зубровкой